— Еще не хватало, — побледнел Гунтер. Одно из двух: или на лугу схватились два доблестных сэра (что вряд ли), либо там один доблестный сэр обнаружил спрятавшегося в кустах дракона и тщится повторить подвиг святого Георгия.
— Быстро! — скомандовал сэр Мишель, которого, надо полагать посетили похожие мысли.
Рыцарь, недолго думая, выхватил меч, пришпорил лошадь и вломился в ореховые кусты, прикрывая левой рукой глаза от веток. Германец, перебросив поводья заводной лошади, оставшемуся странно спокойным, отцу Колумбану, перехватил автомат поудобнее, сбросил предохранитель и последовал за сэром Мишелем.
…Картина, открывшаяся взору рыцаря и его оруженосца была бы достойна пера Томаса Мэлори, не будь она донельзя абсурдной. Гунтер и сэр Мишель выехали на огромную поляну почти рядом с лощинкой, окруженной с трех сторон молодыми деревцами. «Юнкерс» стоял где и положено, а германец, быстро оглядев самолет, понял, что машина внешне в полном порядке. Но творившееся шагах в сотне от самолета, стоило пристального внимания.
Вороной конь нетерпеливо гарцевал, готовясь сорваться с места по приказу хозяина. Последний — был облачен в длинную кольчугу из мелких колечек, плотно прилегавшую к телу, ноги покрывали стальные пластины, а голени были облачены в кольчужные чулки. Шлем, открытый, без забрала, украшали потрепанные, крашеные синим перья, а на щите красовался грубовато намалеванный белый лев на зеленом поле.
— Сэр Горациус Наваррский, — ахнул сэр Мишель. — Вот уж кого не ждал здесь увидеть!
Гунтеру было все равно, кем являлся неизвестный рыцарь. Хватало того, что бывший собутыльник сэра Мишеля намеревался сцепиться в смертельной схватке с пикирующим бомбардировщиком «Юнкерс-87-В2». Сей Горациус привесил рог, с помощью коего бросил вызов непонятному чудовищу, обратно на пояс, выставил перед собой копье, прикрылся щитом, и пустил коня в галоп. Острие копья было нацелено прямо на винт машины.
— Эй! Это наш дракон! — заорал сэр Мишель. — Не трогай его!
Фармер-младший вместе с оруженосцем пришпорили лошадей, ринувшись вдогонку за драконоборцем из Наварры, однако остановить его теперь было невозможно.
«Надеюсь, он ничего не повредит, разве только себя может покалечить, — подумал Гунтер, наблюдая, как рыцарь на полном скаку приближается к самолету. — Броня у этой модели нехилая…»
Раздался треск ломающегося копья, лошадь сэра Горациуса шарахнулась в сторону, а сам он вылетел из седла и грохнулся наземь. Прежде чем Гунтер и сэр Мишель подоспели, рыцарь с трудом поднялся на ноги, отбросил щит и обнажил меч, ухватившись за рукоять обеими руками. Сокрушительный удар, обрушившийся на лопасть винта «Юнкерса», не причинил самолету никакого вреда, а клинок просто переломился у основания. Что ни говори, в двадцатом веке сталь делали получше… Мигом доскакав до самолета, сэр Мишель соскользнул с лошади, ударом ноги повалил сэра Горациуса наземь, а затем приставив ему к груди острие меча выдохнул коротко:
— Оставь…
— Это вы, сударь? — прохрипел сэр Горациус, ошеломленно глядя на Фармера. — Здесь крокодил, вы разве не видите?
— Это мой… наш дракон, и он ручной!
— Да нет же, эта тварь именуется крокодилом, — упрямо повторил наваррец, косясь на лезвие меча сэра Мишеля. — Рыцари, побывавшие в Египте мне рассказывали о подобных чудовищах! Крокодилы длинные, зеленые и чешуйчатые! Как этот!
Гунтер, слушая препирательства обоих сэров, начал давиться со смеху. Надо же, теперь произведение конструкторов фирмы «Юнкерс» превратилось из дракона в зубастую рептилию, обитающего в водах Нила. А ведь он еще и летает…
— Это твой са-мо-лет? — сзади послышался голос отца Колумбана, подоспевшего к месту событий. — Я думал, он поменьше размерами.
— Да, вы правы, — сквозь слезы смеха подтвердил германец. — Еще его прозывают летучим крокодилом…
Глава девятая
Вести из Святой земли
— Невероятно! — Гунтер сидел в кресле кабины, и зачарованно смотрел на приборную панель за штурвалом. Нет, все было, в большинстве своем, без изменений, как и должно быть, но стрелка индикатора количества топлива недвусмысленно говорила: оба бака полны, полтонны горючего на месте, словно и не было полета из французской Нормандии до Британии и снова в Нормандию, только на сей раз принадлежащую королевству Английскому…
Отец Колумбан стоял рядом, на левой консоли, и со сдержанным любопытством озирал кабину. Увидев, что германец чем-то сильно удивлен, и даже немножко расстроен, святой окликнул его, и спросил:
— Что-то не так, сын мой? Чем ты огорчен?
Гунтер молча ткнул пальцем в индикатор, не подумав о том, что отшельник ничего не поймет.
— Вот. Бензина — хоть залейся! Думаю, хватит долететь до Византии…
— Объясни по-человечески! — потребовал отец Колумбан. — Что есть бензин, почему им нужно залиться, и отчего таковой бензин необходим подданным ромейского кесаря?
Гунтер поморщился — сейчас придется пускаться в долгие объяснения, а надежда, что отшельник уразумеет хоть часть названий и технических подробностей была слишком слаба. Однако, святой продолжал настаивать, и германец, вздохнув, выбрался обратно на крыло.
— Пойдемте, святой отец, я все покажу.
Щиток, закрывавший отверстие топливоприемника, находился как раз на правой консоли. Гунтер подвел святого к нему, присел, отвинтил крышку, и, бесцеремонно забрав у отшельника ореховую веточку, которую тот крутил в руках, сунул ее в трубку.
Когда Гунтер вытащил палочку обратно, на крыло закапал бензин. До этого момента германец отказывался верить показаниям прибора, думая, что он сломался. Но вот доказательство…
Когда крышка была завинчена, а щиток снова плотно закрыт, Гунтер, под пристальным взглядом отца Колумбана, осторожно шагавшего следом, отошел к краю консоли, вытащил из за голенища сапога зажигалку, и, протянув мокрую ветку святому отцу, сказал:
— Понюхайте. Чем пахнет?
— Странный запах, — недоумевающе помотал головой отец Колумбан, приблизив нос к ветке, — вот эта жидкость и есть «бензин»?
Гунтер молча кивнул, забрал палочку обратно, и щелкнул зажигалкой. Ветка ярко вспыхнула, а когда огонь начал подбираться к пальцам, германец бросил ее под ноги и затоптал.
— Лорд действительно исполнил что обещал, — пробормотал Гунтер, — полные баки. А горючее — самое лучшее.
— Так, — отец Колумбан приобрел решительный вид, — я начинаю понимать, что сия… э… небесная колесница — совсем не дракон и не крокодил, но творение рук человеческих. Постарайся объяснить мне, почему твой Люфтваффе летает, и зачем ему необходима эта вонючая жидкость?
— Хорошо, — сдался Гунтер, — понимаете ли, святой отец, для того, чтобы взлететь, необходимо очень быстро раскрутить вон ту штуковину, — оруженосец сэра Мишеля указал на винт, — она приводится в движение особым механизмом…
Пока святой Колумбан и германец обсуждали принципы практического воздухоплавания и теории построения летательных аппаратов тяжелее воздуха, неподалеку от самолета, возле привязанных к дереву лошадей, которые принялись щипать сочную луговую траву, мирно беседовали сэр Мишель и сэр Горациус. И некому было подивиться на странную картину: летчик германских ВВС с монахом оживленно спорят о чем-то, поочередно заглядывая в кабину «Юнкерса-87-В2», а неподалеку отдыхают, полулежа в траве, и ведут неторопливую куртуазную беседу два рыцаря…
Довольно скоро сэр Мишель сумел убедить упрямого сэра Горациуса, что Люфтваффе вовсе никакой не крокодил, и взял у наваррца слово, что сэр Горациус не станет предпринимать каких-либо действий во вред ручному дракону. Далее речь зашла о недавнем происшествии в монастыре Святой Троицы. Выяснилось, что сэр Горациус только сегодня покинул гостеприимные стены обители и направлялся на юг, в Аквитанию, а дальше в королевство Сицилийское, к королю Ричарду. Решив срезать путь напрямик, ибо дорога описывала вокруг леса широкую петлю, наваррец наткнулся на дракона, и возомнив, что сие чудовище есть крокодил, невесть как попавший в Нормандию, вызвал тварь на поединок. Внимательно слушая историю сэра Горациуса сэр Мишель вспомнил, что именно ему он продал свои доспехи и меч, и решив, что неплохо было бы вернуть дорогое вооружение, поинтересовался:
— Благородный сэр, не угодно ли будет вам позволить мне выкупить некоторые из моих вещей перешедших к вам в монастыре Святой Троицы?
Сэр Горациус пожал плечами и сообщил:
— К превеликому моему сожалению, ничего из вашей собственности, сэр, при мне нет, ибо часть таковой я проиграл в кости сэру Понтию Ломбардскому, коий прибыл в обитель Святой Троицы намедни вечером. Кое-что я продал гораздо раньше дабы восполнить подходившие к концу запасы вина…
